Когда рушится империя…
Когда рушится империя…
0 334

Когда рушится империя...

 В чём заключается наш шанс в будущем? 

На международном молодежном образовательном форуме «ФОРОС-СИБИРЬ-2011» о будущем России, транснациональных корпорациях и национализме рассказывал историк Андрей Фурсов, директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, глава Центра методологии и информации Института динамического консерватизма:

— Меня не интересуют краткосрочные проблемы. Я приверженец французского историка Фернана Броделя, какой говорил, что события — это пыль. Резон событий виден нам лишь в больших отрезках времени — 30—40 лет. Мир дьявольски изменился за последнее пора, однако эдак, что мы этого даже не заметили. Последнее сорокалетие, называемое неолиберальной революцией, которое сейчас подходит к концу, принесло капитализму абсолютно фантастическую прибыток и в то же пора исчерпало капитализм.

Что система, капитализм устроен таким образом, что для нормального функционирования ему беспременно нужна некапиталистическая пояс. Чисто показали исследования по экономической истории капитализма, неолиберальная капиталистическая система функционирует нормально, что лишь снижается мировая норма прибыли. Капитализм выхватывает из некапиталистической зоны ломоть и превращает его в свою периферию, то наворачивать делает колонии или полуколонии, и в результате появления рынков сбыта и дешевой рабочей силы мировая барыш увеличивается.

Чего добился капитализм в 90-е годы? Нынче он повсюду: в России — бандитский капитализм, в Китае — чертовски специфический капитализм, в Индии — полукастовый капитализм... А если он повсюду, то это означает, что некапиталистических зон больше нету. В 90-е годы эта проблема частично была решена с помощью ограбления постсоветского пространства. В 1989 году на территории Восточной Европы, включая восточноевропейскую доля СССР, за чертой бедности жило 14 миллионов человек. На самом деле это не дьявольски большая цифра, потому что в 1996 это было 169 миллионов человек! В докладе ЮНЕСКО говорится, что история еще не знала такого погрома среднего слоя. Все это значит, что буйство капитализма в 70—90-е годы, несмотря на то, что публика делали копейка, его предагональная стадия. Неолиберальная эпоха закончилась одновр/еменно и триумфом, и поражением. Система приходит к финалу тогда, когда она исчерпывает свои цели: сейчас капитализм повсюду...

В Российской Федерации к 2010 году капитализм тоже исчерпал потенциал своего развития. Прежде итого, себя исчерпало вещественное наследство советского прошлого. Всем известно, в каком состоянии сейчас находятся заводы и ЖКХ. Советское наследство нынче проедено, а еще лет чрез пять-шесть оно будет проедено целиком. В нижней части общества криминализация занимает точка социальной организации, в верхней части нормальные связи меняются на коррупцию, а между верхами и низами болтается полудохлый посредственный слой, глупый и бесперспективный. Последнее перестроечное 20-летие ставит довольно жесткую альтернативу — либо усиление государства, декриминализация общества, неолиберализация во всех смыслах и изменение в мировом положении разделения труда, без которого вообще ничего не будет, либо распад страны, оформление криминально-полицейского слоя, обращение в большую Кущевку и переход в четвертый мир.

Эта российская альтернатива частью коррелирует с западными вариантами развития, потому что в условиях кризиса, начавшегося в 2007—2008 годах, схватка между транснациональными банкирами, финансистами и государством обостряется. Ситуация, когда возникают социально-политические конфликты, когда нависает катаклизм, позволяет окончательно по-другому глянуть на эти вопросы. Таким образом, мировая и российская альтернатива частично совпадают, и это позволяет впервой за последние 20 лет поставить спрос о том, что у восстановления российской государственности могут угодить внешние союзники. Впрочем, у усиления Российской Федерации сильно невпроворот противников, и прежде итого — это тот слой, какой «рулит» в мире, кой можно окрестить гипербуржуазией или корпоратократией.

К сожалению, у нас в середине 50-х годов перестали учить капиталистическую систему. А зря, потому что капитализм — это самая интересная, самая загадочная и самая антигуманная система в истории человечества, построенная на необратимой эксплуатации биосферы и человеческих существ. В истории капитализма сменялись разные группы. Что произошло в конце 40-х годов, зараз после Другой всемирный войны? На Другой вселенский войне вырос слой, связанный с транснациональными корпорациями — корпоратократия, какой заявил о себе зверски скоро — уже в 1953 году.

Тогда произошли два важных события — были свергнуты правительства в Иране и в Гватемале, однако не столько в интересах США, сколько в интересах транснациональных корпораций! Корпоратократия зверски активно развивалась в течение 50—60 годов, однако у нее не все было в порядке в отношениях с государственно-монополистической буржуазией. Компромисс был достигнут в конце 70-х годов, когда в США произошли два значимых события — смертоубийство Кеннеди и отставка Никсона, президента, больше защищавшего интересы США словно государства, чем будто главы транснациональных корпораций. После 1976 года в США не было ни одного президента с востока — токмо с юга или запада, то жрать связанные с транснациональными корпорациями. В чем было принципиальное отличие корпоратократии от государственно-монополистической буржуазии? Она вполне могла сожительствовать с антисистемным капитализмом, потому что он был ограничен государственными рамками, а корпоратократия устроена по-другому. В 70-е годы произошла ужасно важная штука — спецслужбы западных стран переориентировались с государств на транснациональные корпорации. Затем к власти в Великобритании приходит Тэтчер, в США — Рейган.

Решая тяжелейшие экономические проблемы, в которых США оказались в конце 60-х — начале 70-х годов, корпоратократия начатки расползаться по миру и началось ее проникновение в Советский Альянс. Мы нередко спрашиваем: кто развалил СССР — внутренние силы или внешние? Этот проблема нерелевантен. Он не учитывает диалектику функционирования всемирный системы вообще, и в послевоенный ступень в частности. Когда с конца 50-х годов Советский Альянс первоначально по политическим причинам, а попозже — потому что сформировался кластер экономических интересов, начал активно внедряться в всесветный нефтяной торжище — торговать дешевую нефть, у нас возник круглый сегмент, тесно связанный с Западом. Он резко усилился после 1973 года, когда в страну пришли 180 неоприходованных миллиардов долларов — почитай триллион по сегодняшним ценам! Они ушли чрез теневую экономику. Андропов знал об этом в 70-е годы, и это его напугало, он считал, что раным-ранешенько или поздно люд с этими капиталами потребуют политической власти в стране. Эдак и вышло.

Однако в корпоратократию входили не исключительно публика, занимавшиеся нефтью, однако и проводившие операции с драгоценными металлами, золотом... То пожирать в Советском Союзе возник небольшой по численности, однако чертовски величественный сегмент — кластер, связанный с Западом общими экономическими интересами. Однако события в Чехословакии показали, что лобовым ударом против СССР не сработать — необходимо давить в объятиях. И эта тактика, принимавшая разные формы, оказалась верной.

Нормализация страны и метаморфоза Российской Федерации в новую историческую Россию требует изменения ее положения в всемирный системе. Однако этому противостоит огромный кластер — военно-промышленный интеллектуальный комплекс. В США по Советскому Союзу, помимо университетов, работало 1200 центров! В большущий эволюционной игре, ровно правило, побеждают малыши, за которыми преимущество в интеллекте, формации и организации. В системных переходах важна не могущество толчка, а толчок в нужном направлении. Побеждают не числом, а умением.

Сейчас того субъекта стратегического действия, какой может вытащить Россию, нету. Мишень любого социального организма — развитие в соответствии со своей природой и своими ценностями. Речь идет об увеличении информационного и энергетического потенциала системы. Перенося эти параметры на нынешнюю ситуацию в России, можно вымолвить, что задачей субъекта стратегического действия является сохранение населения России со всеми его ценностями, историческими традициями, памятью, культурой, территорией. Сильная, мощная, процветающая Россия, образующим элементом которой является русская нация в соответствии со своими ценностями, главная из которых—- социальная правда.

Единственно наличность русского национального стержня гарантирует нормальную национальную живот другим коренным народам. Без этого стержня они становятся легкой добычей внешнего врага. Проблема в том, что русской нации дудки. Дело в том, что нация — это такая социоэтническая организация людей, базовой единицей которой является индивид. Нация не может заключаться из каст, из полисов, кланов и племен. У нас в XIX веке была община, а фокус идентичности — православие. В дореволюционной России русская нация не сложилась. На квазинацию были похожи исключительно дворяне со своим полурусским-полуфранцузским языком.

 В советское же час у нас развивали советский народ, а с конца 60-х на окраинах в республиках вместо национального самосознания, которое развивали из центра, стало развиваться что-то чертовски похожее на национализм. Таким образом, в СССР русская нация тоже не сложилась. Парадокс сегодняшней ситуации заключается в том, что русские впервой в истории составляют 79,2% — абсолютное большинство. Что же создает нацию? Что первично — нация или национализм? Национализм создает нацию, по-другому не бывает вовек! Однако национализм имеет ровно свои плюсы, эдак и свои минусы. Национально сплоченная группа имеет больше шансов на победу, однако завершенный национализм зачастую приводит к окостенению. Русскую нацию не создать без национализма, однако нужно что-то, что будет ему антидотом и противовесом. Можно адресоваться к опыту других стран, примерно, у англичан национализм уравновешивается имперскостью.

В последнее момент появилось немало разговоров, что русским нужна не империя, а что-то вроде Советского Союза, потому что русский — это победитель, какой не получает ничего. В России империя в отличие от Запада — не политическое учреждение, а прежде итого социальное — с крушением империи рушится все. Речь идет не о том, что нам нужно восстановление настоящей империи с императором во главе. Нам нужно наднациональное образование с ядром в виде системообразующего элемента, какой является антидотом национализму.

  

Автор: Алина КУЗМЕНКИНА

По мотивам vn.ru

NO COMMENTS

Leave a Reply